В конце ноября во многих средствах массовой информации и на интернет-ресурсах появилась информация о планах переброски вод Печоры и Северной Двины в Донбасс. Информация вызвала бурю негативных комментариев со стороны северян – жителей Архангельской области и Республики Коми.
О чем речь?
Как нам сообщалось, возрождение идеи переброски вод северных рек на юг связано с критическим дефицитом воды на так называемых новых российских территориях. Кроме самой идеи и причин её появления назывались и конкретные детали плана переброски вод, связанные уже с её реализацией. Например, сообщалось, что, по оценкам научного руководителя Института водных проблем РАН Виктора Данилова-Данильяна, реализация проекта может занять от пяти до семи лет. Сообщалось и о маршруте будущего трубопровода – через Каму и Волгу с последующим направлением в Приазовье, а также о возможных способах транспортировки воды с использованием полимерных или композитных труб, с задействованием газогенераторов «Газпрома».
К сожалению, бывший министр экологии РФ академик Данилов-Данильян весьма одобрительно отозвался об идее переброски, подчеркнув, что «проект имеет и экологическое обоснование: перестройка экосистем Северного Ледовитого океана может быть несколько смягчена за счет изъятия части теплой воды из рек, что замедлит процесс их нагрева».
Вот почему мы решили напомнить о том, чем закончилась реализация аналогичной идеи – проекта переброски вод Печоры в Каспий – в семидесятые годы прошлого века.
Полвека назад…
В марте 1971 года в Чердынском районе Пермской области, в полутора-двух километрах северо-восточнее деревни Васюково, в 20 км к северу от поселка Чусовской и 10 километрах от границы Троицко-Печорского района Республики Коми, было произведено три ядерных взрыва суммарной мощностью 45 кТ под общим названием «Тайга». Атомные заряды были заложены на глубину 127 м, но в действительности взрывы оказались наземными ядерными взрывами.
Эти взрывы производились в экскавационных целях – на выброс грунта. С помощью серии таких взрывов «на выброс» (говорят, что их должно было быть 150!!!) предполагалось создать искусственный канал с целью последующей переброски вод печорского бассейна на юг – в Каму, Волгу и Каспий.
На месте взрывов образовалась воронка – котлован, который впоследствии заполнился водой. Так появился искусственный водоем более 600 м длиной и около 300 м шириной, вокруг которого – песчаный бруствер, уже на протяжении полувека источающий радиоактивность. Постепенно бруствер воронки зарастал древесной растительностью – березой, осиной, кедром…
В 90-е годы на место производства этих взрывов был предпринят ряд экспедиций, в том числе организованных Пермским областным комитетом по экологии, Институтом биологии Коми НЦ УрО РАН, Коми республиканской федерацией профсоюзов. Но, к сожалению, результаты экспедиций освещались в прессе довольно скупо, и жители этих мест оставались в неведении, что же происходило на водоразделе Печора-Кама в начале семидесятых и какова там в связи с этим экологическая ситуация.
В 2000 году общественный Комитет спасения Печоры предпринял исследовательскую экспедицию в этот район, чтобы оценить экологическую обстановку и, главное, чтобы рассказать об этом людям, живущим в районах проведения взрывов.
В полевых работах на водоразделе Печоры и Камы участвовали привлеченные Комитетом специалисты: топограф-геодезист Николай Назаров, биолог Владимир Балибасов. Научным руководителем работ был Валерий Александрович Копейкин, доктор геолого-минералогических наук, профессор Ухтинского государственного технического университета, много лет проводивший исследования в зоне Чернобыльской аварии. Организовывал и руководил экспедицией координатор Комитета спасения Печоры, инженер-гидрогеолог Владимир Шрайбер.
Из отчета Валерия Александровича Копейкина, научного руководителя экспедиции:
— Наши маршруты по замерам радиационного фона начинались от берега озера по определенному азимуту, маршрут выбирался по возможности перпендикулярно к берегу озера и заканчивался при выходе в зону нормального радиационного фона. Съемка проводилась методом пошагового опоискования прибором СРП-68-01, верхний предел измерения которого для МЭД ГИ достигает 3000 мкР/ час. Замеры делались через каждые 20 метров. Результаты их заносились на план и записывались в журнал документации. Проводились, как положено, и контрольные измерения другим прибором того же типа (СРП-68-01), и бета-гамма-радиометром «Припять» (№193, проверен в Управлении дозиметрического контроля НПО «Припять»).
Затем, по возвращении из экспедиции, результаты полевых работ обрабатывались камеральной группой с вынесением их на план фактического материала масштаба 1:2500.
Измерения показали высокое радиационное загрязнение (до 500 мкР/час) на площади порядка 100 гектаров вокруг Атомного озера. Мы убедились, что на самых радиоактивных участках очень хорошо растут грибы, тогда как в более удаленных от озера местах с нормальным радиационным фоном (7-10 мкР/час) грибов значительно меньше.
Для выяснения последствий биологической миграции радионуклидов мы в районе Атомного озера спилили живую березу (гамма-фон на почве 430 мкР/час), ошкурили ее, а затем высушили. Ствол был распилен на отдельные чурбачки, которые были сожжены, и анализировалась лабораторно уже зола, что необходимо для точности анализа.
Результаты анализа показали, что радионуклид, содержащийся в древесине березы и вызывающий сегодня повышенную радиоактивность в районе произведенного взрыва, это цезий-137. Для практического исчезновения этого радионуклида понадобится не менее 300 лет. Если использовать лес из района радиоактивного заражения в качестве топлива, то весьма скоро сама печка станет источником радиоактивности, причем весьма сильным.
Результаты, полученные в ходе экспедиции, еще раз убедили нас в том, что данная территория должна быть зоной строгого радиационного контроля, и ее свободное посещение должно быть запрещено. Тем более должен быть запрещен всякий сбор грибов и ягод, а также охота и рыболовство, которые в настоящее время здесь имеют место. Само рукотворное Атомное озеро следует нанести на государственные топографические карты.
Вот таким оказался результат реализации проекта переброски вод северных рек в Каспий – проекта, который тогда, в семидесятые прошлого века, удалось остановить благодаря неравнодушным людям – ученым нашей республики, российским писателям, поднявшим дискуссию в «Литературной газете» и выступившим против реализации «проекта века».
А если бы не удалось? Тогда, возможно, вместо сегодняшнего Атомного озера на огромных пространствах Верхнего Припечорья разливалось бы Атомное море, а десятки сел и деревушек с богатейшей историей, самобытными традициями и уникальными природными комплексами вокруг ушли бы на дно его….
Слава Богу, реанимация идеи переброски вод наших северных рек на юг на этот раз не предполагает такого бредового технического решения как использование в экскавационных целях атомных взрывов… И всё же вряд ли такое масштабное вмешательство в природу не будет чревато такими же масштабными печальными последствиями.
Решение пока не принято
Между тем, 2 декабря состоялось заседание Бюро Отделения наук о Земле Российской Академии Наук под председательством академика РАН Н. С. Бортникова, участникам которого в числе прочих докладов представили «оценки возможности межбассейновой переброски речного стока».
Как сообщается в Вестнике Отделения наук о Земле РАН, научный руководитель Института водных проблем РАН В. И. Данилов-Данильян в докладе отметил, что с советских времен технологии изменились, и «если тогда речь шла о каналах в земляном русле, при использовании которых на расстоянии 2,5 тысячи км предполагались потери ~50% воды, теперь при использовании пластиковых труб прогнозируются потери не более 2%». Кроме того, по его предположениям, «затраты на строительство канала будут меньше, чем это прогнозировали во времена СССР».
Удивительно, но академик говорил о сокращении потерь воды при транспортировке, об экономической составляющей проекта переброски, но практически не коснулся неминуемого воздействия этого проекта, в случае его реализации, на речные экосистемы и на огромные территории, по которым предполагается тянуть этот грандиозный трубопровод и на которых, между прочим, живут люди.
Судя по сообщениям, участники заседания согласились, что «в связи с проблемой водного дефицита нужно безотлагательно провести комплексные научные исследования, чтобы ответить на вопрос о целесообразности и допустимости переброски рек».
При этом секретарь Отделения наук о Земле РАН академик Бортников подчеркнул, что «в настоящий момент речи об утверждении проекта не идет; рассматривается только возможность научных исследований».
Как уже упоминалось выше, в прошлом веке ученые Коми филиала РАН выступили однозначно против проекта переброски вод Печоры в Каспий и сделали очень много для его закрытия. Что скажут наши ученые сегодня? И как отнесется к реанимации идеи переброски рек Минприроды Коми?
Пока, как сообщает ИА «Комиинформ», в МПР Коми ответили, что «проект по переброске вод Печоры и Северной Двины в Донбасс, который сейчас активно обсуждается в медиа-пространстве, на текущий момент не является государственным решением».
Да, это так. Но ведь когда он получит статус государственного решения, возражать и сопротивляться, скорее всего, будет уже поздно.
«Эксперименты» продолжаются?
В завершение публикации очень важно сказать вот о чем.
Кроме полевых работ в районе рукотворного Атомного озера, Комитет спасения Печоры провел тогда, летом 2000 года, интервьюирование местных жителей. Результаты его убедили нас в том, что жители близрасположенных населенных пунктов практически ничего не знали о последствиях проведенных взрывов, о радиационной обстановке на месте их проведения, о влиянии проведенных экспериментов на природу и здоровье населения. Хотя очень многие из них о самом факте проведения взрывов знали: в селе Курья Троицко-Печорского района, например, из 30 опрошенных 24 человека (80%) знали о взрыве, причем треть опрошенных наблюдала его лично. Но лишь 20 процентов опрошенных ответили, что знают, с какой целью был произведен взрыв. Тем более люди затруднялись ответить на вопросы, связанные с последствиями этого ядерного взрыва, поскольку никто никогда не информировал их о том, каков уровень радиации на месте проведения взрыва, никто не проводил никаких исследований в их селе (а если кто-то и проводил, то им о результатах не докладывал) …
Впрочем, что говорить о «делах давно минувших», более чем полувековой давности, ведь, по сути, ничего в отношении властей к населению «осваиваемых» территорий не изменилось. «Эксперименты» продолжаются. И разве кто-то согласовывает их с местными жителями? Вспомните Шиес – московский «эксперимент» по организации грандиозной помойки на нашем Севере.
Нельзя допустить, чтобы и на этот раз нас поставили перед фактом – необходимо уже сейчас, на этапе «научного обоснования» идеи, организовать гражданский контроль за ситуацией, подключив для этого все возможные механизмы.
Валентина Семяшкина
Фото Ивана Иванова
Материал подготовлен с использованием информации из следующих источников: Известия https://iz.ru; веб-сайт Комитета спасения Печоры https://savepechora.ru;
Вестник Отделения наук о Земле РАН https://onznews.wdcb.ru ; ИА «Комиинформ» https://komiinform.ru.
